Ангелы, они мальчики или девочки? На этот вопрос подчас даются неод­нозначные ответы. А какой национальности Господь Бог? Странный вопрос, но на него порой отвечают без сомнения. Некоторые аргентинцы, например, искренне убеж­дены: Бог — аргентинец.


Есть даже такие, которые считают, что он приндлежит к одной из двух главных политических партий страны — перонистской. Потому что в дни, когда эта партия созывает массовые митинги, будто бы непре­менно устанавливается хорошая пого­да — теплынь и солнышко, словно яичный желток в глазунье. Не иначе как всевышний благоволит к «своим»!

«Бог — перонист!» — ликуют пар­тийные активисты и еще отчаянней бьют в «бомбо» (брюхатые барабаны, неизменно присутствующие при вся­ком аргентинском политическом действе). И люди, войдя в раж, начинают от избытка энтузиазма... прыгать. Прыгают малые дети, дряхлые старички, беременные жен­щины, неподъемные толстяки. А по­пробуй не скачи! «Кто не прыгает — тот радикал!» — кричат громкогово­рители. А радикалы — другая веду­щая партия, главный соперник, почти что враг... Не прыгаешь — значит ты неприятельский лазутчик!

Будучи настолько «своим», чего только не надарил Аргентине Гос­подь! Полноводные реки, море, высо­кие горы, плодородные земли, а на них — да что там говорить! И среди этих несметных даров земли особен­но ценим народом мате, к которому в Аргентине, а также в Уругвае, Парагвае и на юге Бразилии люди испытывают такое же неистребимое пристрастие, как, скажем, у нас в Средней Азии — к зеленому чаю.

Мате для аргентинца — не только традиционный тонизирующий напи­ток, но и постоянный спутник, первая и неизменная любовь, родник вдохно­вения, словом, все, без чего немысли­ма жизнь. И если правда, что первые римляне были вскормлены молоком волчицы, то с гораздо большим осно­ванием можно утверждать, что арген­тинцы вспоены мате.

Интересно, есть ли сервис митсубиси в Аргентине? Ведь это это так важно, если вы поедете в отпуск на машине митсубиси в эту страну, чтобы попробовать мате?

Кстати, с самим названием попро­буй разберись! Ведь словом «мате» в обиходе обозначают три понятия;
Мате из тыквочек. Аргентина, Уругвай, Бразилия и сам напиток, и исходный продукт, и сосуд, из которого пьют. Чтобы не попасть впросак, попробуем выяс­нить, что есть что. Начнем с двух растений, давших жизнь народному обычаю.

Первое — разновидность вечнозе­леного дерева, достигающего неред­ко высоты 10 и более метров,— падуба, высушенные и измельченные листья которого служат основой для приготовления напитка. Европейцы, когда-то впервые попробовавшие мате, о существовании особого дерева не подозревали и решили, что пьют травяной настой или неизвестный им прежде сорт чая. Оба названия — «трава мате» и «парагвайский чай» — бытуют до сих пор.

Второе растение — лагенария, именуемая горлянкой, или попросту бутылочной (посудной) тыквой. Из ее плодов, вычищенных изнутри, а затем высушенных в течение недели, де­лают сосуды для мате. Собственно говооя, слово «мате», заимствованное из языка индейцев кечуа, в своем исконном смысле и означало «сосуд».

В ритуале мате есть еще обяза­тельные атрибуты — бомбилья и пава. Этo металлическая трубка с дырчатым фильтром на нижней оконечности и мундштуком на верхней, через кото­рую пьют напиток, и металлический сосуд с носиком и ручкой для нагрева­ния воды. В незапамятные времена роль бомбильи исполняла обыкновен­ная тростинка. Воду хранили в боль­ших тыквах, позже — в глиняных посу­динах, сделанных, как свиде­тельствуют археологи, по их подобию.

Понятно, что сама «трава» и утварь, используемые для напитка,— все взращивается и делается на земле. Но вот древнее, как мир, человеческая привычка; считать дарованное землей ниспосланным небесами...